Журнал Будильник №50 1900 стр. 6

На прощанье с 19 веком.

Минет старый век без спора,
Новый век, оставь мечты,
Не кичися, очень скоро
Будешь старым веком ты!

Наконец, мы подошли к самому концу бурного и стремительного 19-го века. Он также, как предшественники, прожил 100 лет,
которые стоят, однако, добрых тысячи годов.
Это был век-делец, век пара, век железа и крови, беспокойнй, неутомимый, изобретательный и сногсшибательный. Сколько названий для него ни придумывали, их оказывалось мало...
Старик, можно сказать, пожил вовсю - и, небось, рад сложить ношу на своего преемника: когда один век уходит, другой
непременно приходит, они меняются, как часовые на посту.
Воспользуемся минутной сменой, чтобы оглянуться назад. Человек любит смотреть вперед, а назад только оглядывается, и то на
поворотных пунктах.
Итоги прожитого времени, а в особенности такого богатого, как наше, привлекают внимание даже равнодушных.
Настоящие "Итоги 19-го века" подписчики Будильника получат премией в будущем году, а теперь, на прощанье с веком, кинем
взгляд назад, и пока он ещё не убрался, сделаем маленькое обозрение.

Взгляд и нечто

История открытий от древнейших финикиян до новейших антрепренеров не знает таких чудес, как созданные 19-м веком.
Прежде всего, это век автоматов - человек исчез, а его заменил автомат, который пишет, играет, поёт, даже наживается и
разоряется автоматически.
Есть автоматы художественные, работающие руками и ногами, судебные - устроенные по образцу кофейных мельниц, артистические, в виде петрушек, которых тянут за веревочки.
19-й век, по преимуществу болтливый, поэтому для удовлетворения этой страсти придумал лучшие изобретения - телефоны, фонографы, графофоны.
Хотя всё это "графы да фоны", аристократические звания, это, впрочем, не помешало им снизойти до профессии обыкновенных
"кумушек"...
Кроме языка, особенно много работы задал век ногам, которые получили исключительное назначение.
Ноги играют большую роль у декадентов и символистов, творящих "вверх ногами", спортсменов, у которых ноги заменяют голову,
интервьюеров и хроникеров, которых ноги кормят, шансонеток, поднимающих ноги выше головы, у молодых жён и кассиров, бегающих вовсю...
Для бегства, впрочем, служат применения пара - железные дороги и пароходы. Единственный, можно сказать, друг человека, но и том нельзя сказать, что он костей не ломал. Одного только не исполнил век - это летание по воздху, но зато остались усовершенствованные способы вылетания в трубу купцов, биржевиков и др.

В провинции.

XIX век, вероятно, особенно охотно расстаётся с нашей провинцией.
Не успели там узнать, что Наполеон I ходил на Москву, как глядь, век кончился.
Провинция проглядела или проспала это время, и шум просвещенияразве заставил её повернуться на другой бок.
Зато в промежутках она культивировала собственные "плоды просвещения" - лень, сплетни, невежество и карты в особенности.
И так облюбовала свои "изобретения", что даже к концу века не вздумала покончить с ними.
Конечно, в провинции не обошлось без цивилизации, которая там проездом останавливалась, но следы её гастрольные, оставили
тяжелые воспоминания.
Там явились дамские моды и парижские шляпки, из-за которых, воюют слабые создания, а для мужей, побиваемых жёнами, в утешение выросли кафешантаны.
А беспросыпная провинциальная клубная тоска несменно царит и при смене веков, - и новый век, вероятно, явится новым поводом
для клубной выпивки со скандалом.

Марс.

Никто, однако так усиленно не поработал на на своем веку, как Марс.
Его любимое занятие - кровопускание, и не покладая рук, он бросался во все стороны.
Он имел двух апостолов войны: Наполеона I и Бисмарка I.
Теперь они мирно разгуливают в Елисейских полях, вспоминая минувшие дни и битвы, где рубились они.
Но их дух продолжает разгуливать по свету и Марс важно шествует вперед, точно впрямь совершает великое дело.
Обезьяна выдумана немцем, а самая скверная обезьяна - это выдуманная легенда о великих делах, совершаемых "железом и кровью".
"Пушечное мясо" Наполеона I и принцип "железа и крови" Бисмарка, вот чем питается Марс, которого аппетиты разоряют целые страны.
Когда Европа окончательно устала от войны, он выбрал подальше закоулок, перебравшись в Африку и Азию. Не пора ли, однако
отдохнуть, неутомимому труженику, посадить буяна на цепь и дать чистую отставку инвалиду, который послужил через меру.
Пора, наконец в мире почувствовать мир!

Г. Альт.